Контакты | Карта сайта | Размещение рекламыСделать стартовой | Добавить в закладки | RSS
Поиск по сайту
Полезное
Наши друзья
Статистика
Путеводитель по сайту » Библиотека Современника » Литературное кафе » «Злодейства» Петра Столыпина

Добро пожаловать на портал "Библиотека Современника!"

   

«Злодейства» Петра Столыпина

После получения телеграммы из Петербурга в апреле 1905 года самый молодой губернатор России, саратовский, на предложение стать министром внутренних дел ответил царю: «Это против моей совести, Ваше величество. Ваша милость ко мне превосходит мои способности... Я не знаю Петербурга и его тайных течений и влияний».

Но, став во главе правительства России, Столыпин хорошо изучил эти «течения и влияния» и, когда надо было, достойно противодействовал им, во всем делая ставку на главное - на крестьянскую Россию. На крестьян как опору государства. «Поднять нашу обнищавшую, нашу слабую, нашу истощенную землю,- говорил он.- Земля - это залог нашей силы в будущем. Земля - это Россия!»

Петр Аркадьевич был сыном генерал-губернатора Столыпина и княжны Н. М. Горчаковой. Его двоюродная бабушка Елизавета Алексеевна (урожденная Столыпина), была бабушкой Лермонтова. Родился 2(14) апреля 1862 года. Детство провел в подмосковном имении Середниково. В 1884 году окончил естественный факультет Петербургского университета, поступил на службу в министерство внутренних дел. Через два года был причислен к министерству земледелия и государственных имуществ. Затем Столыпин становится ковенским уездным предводителем дворянства и председателем ковенского съезда мировых посредников. В 1889-м - предводителем дворянства и одновременно почетным мировым судьей. Через год - гродненским, еще через три - саратовским губернатором.

В 1906 году совет министров во главе с Витте ушел в отставку, и Столыпину предложили портфель министра внутренних дел. 8 июля 1906 года последовал высочайший указ, согласно которому 44-летний Петр Аркадьевич Столыпин становится премьер-министром России, совмещая этот пост с полученным ранее.

Главным делом его жизни стала земельная реформа. Делом, давшим известность, но жизни стоившим.
К 1905 году в европейской России в распоряжении крестьян находилась лишь треть пахотной земли. Мистический смысл, который придавали разные категории думающих за народ деятелей культуры крестьянской общине, в реальности становился не залогом сохранения национальных традиций, а тормозом для дальнейшего развития, проблемой тем более взрывоопасной, чем быстрее росло население страны.

Еще в Ковно Столыпин распространяет среди крестьян-литовцев идею о единоличной земельной собственности. Из Саратова в 1904 году он пишет царю: «Жажда земли, аграрные беспорядки сами по себе указывают на те меры, которые могут вывести крестьянское население из настоящего ненормального положения. Единственным противовесом общинному началу является единоличная собственность», которую, добавим, даже Гегель называл «объективированной свободой».

Став премьер-министром, Столыпин подключает к делу исключительно даровитого и энергичного А. В. Кривошеина, ведающего сельским хозяйством, рядом мер оживляет работу основанного в 1882 году Крестьянского банка и землеустроительных комиссий.
10 мая 1907 года Петр Аркадьевич выступает перед второй Думой со своей знаменитой речью, положившей начало аграрной реформе. Приведя точные и полные данные о положении в сельском хозяйстве, он обращается к здравому смыслу депутатов, говорит о мнимой справедливости равного между всеми распределения земли: «Все и вся были бы сравнены, земля стала бы общей, как вода и воздух. Но к воде и к воздуху не прикасается рука человеческая, не улучшает их рабочий труд... Все будет сравнено, но приравнять всех можно только к низшему уровню. Нельзя человека ленивого приравнять к трудолюбивому, нельзя человека тупоумного приравнять к трудоспособному».

В ходе первого этапа реформы около 200 тысяч семей получили в личное владение около двух миллионов десятин земли. Крестьяне были освобождены от выкупных платежей, обрели право свободного выхода из общины. Они могли получать свободные казенные земли в европейской России, откупать участки у помещиков- с помощью ссуд Крестьянского банка. Процент был ничтожен, срок возмещения устанавливался в 55 с половиной лет. Уплату части процентов брало на себя государство. В то же время надельная земля не могла быть продана лицу другого сословия, не могла быть заложена иначе, чем в Крестьянском банке, не могла быть продана за личные долги, не могла быть завещана иначе, чем по существующим правилам. Воспрещалась концентрация в одних руках более шести наделов. Обычный размер участка у середняка равнялся примерно 14-15 десятинам.

Все эти меры, как нетрудно догадаться, вызвали глубокое беспокойство как слева, так и справа. Справа в них видели потакание революционерам. Слева...

Собравшиеся в сентябре 1908 года в Лондоне эсеры были обеспокоены не на шутку. Их съезд вынес следующее постановление: «Всякий успех правительства в этом направлении (имелась в виду аграрная реформа.- И. Д.) наносит серьезный ущерб делу революции...» В. И. Ленин, со своей стороны, писал: «В истории бывали примеры успеха подобной политики. Было бы пустой и глупой демократической фразеологией, если бы мы сказали, что в России успех такой политики «невозможен». Возможен!» (ППС, т. 17, с. 31).
Сегодня нам особенно важно знать, какими же были объективные результаты столыпинской реформы. Результаты, конечно, промежуточные, ибо проведение ее было пресечено.

Между 1907 и 1915 годами для покупки помещичьих земель, находящихся во владении Крестьянского банка, крестьянам было выделено ссуд на 421 млн. рублей (напомним, что тогда корова стоила пять - семь рублей, а чернорабочий-землекоп в пересчете на курс 1987 года зарабатывал 430 рублей в месяц).

При сохранении помещичьих усадеб как культурных очагов крестьянский земельный голод неуклонно утолялся. С 1906 по 1915 год помещичья земля сокращается с 53 до 43 млн. десятин.

При поддержке банка крестьянами было приобретено и благоустроено свыше 200000 хуторских хозяйств. С 1906 по 1910 год крестьяне сверх земель, полученных от общины, приобретают дополнительно свыше 6 млн. десятин. К моменту реформы в 47 губерниях европейской России было 14,6 млн. надельных дворов. До 1917 года из этого количества подали заявление о выходе из общин 5,8 млн. домохозяев, то есть свыше 40 процентов от их общего количества. К 1 января 1916 года на земле успели укрепиться 2,3 млн. домохозяев, получивших в общей сложности 26583000 десятин земли. Причем из этого количества 15 374 000 десятин приходилось на хутора. Между 1908 и 1915 годами 914000 единоличников продали свои наделы другим крестьянам. Часть из них переселилась на Урал, часть - оставила деревню и переселилась в города (исключительный промышленный подъем тех лет позволил им найти там более выгодный заработок), и они вздохнули свободней, до того будучи лишь формально прикреплены к крестьянскому сословию, а на деле занимаясь торговлей, ремеслами, промыслами и т. д.,- безземельных-то крестьян в России, в отличие от Западной Европы, и не было. Наконец, многие продали свои наделы для покупки лучшей земли через Крестьянский банк. И уж совсем небольшая часть - из-за недостатка рабочих рук, из-за пьянства и лени - и составила деревенскую «бедноту», не меняя своего качества независимо от правительственных реформ и даже социального строя. Анализ и сопоставление данных, приводимых разными авторами, позволяют сделать вывод, что в результате столыпинской реформы в России стало преобладать подворное крестьянское землевладение.
Какова же была урожайность, скажем, пшеницы после столыпинского «злодейства»?

А урожайность с 1906 по 1915 год возросла на 14, а в некоторых местах - даже на 20-25 процентов. В 1909-1913 годах русское производство главнейших видов зерновых превышало на 28 процентов продукцию Аргентины, Канады и Америки, вместе взятых. Цены на зерно в Европе в 1904-1914 годах были бы намного выше, если бы русский вывоз не сдерживал аппетиты иностранных экспортеров зерна. Можно себе представить, с какой «любовью» следили они за успехами России и как тщательно пестовали недовольных «как слева, так и справа».

Жестокие законы конкуренции обретали чудовищную силу, и чем более грандиозными рисовались потенциальные успехи России, тем более масштабными и разнообразными, разноликими становились усилия ее конкурентов, сосредоточенные в одном направлении: любой ценой не упустить «из-за России» ни доллара, ни франка, ни марки, ни фунта стерлингов.

Американская энциклопедия, изданная в Нью-Йорке в 1968 году, уделила Столыпину всего-навсего 14 строк (Милюкову, например,- 74), а о реформе там не упоминается вообще (см. т. 25, с. 671). За двадцать лет до того американский же исследователь Наум Ясный опубликовал изрядный по объему труд об истории советского сельского хозяйства: интересно, что на 17 страницах главы 9-й, посвященной дореволюционному сельскому хозяйству перед первой мировой войной, тоже нет о реформе ни слова. Не упоминается даже имени Столыпина! Тут мы видим единодушие наших официальных историков и американских - «независимых» и «объективных».

В 1910 году премьер-министр вместе с А. В. Кривошейным в повозках объезжают землеустроительные районы в Западной Сибири и Поволжье. Одно из следствий этой поездки-увеличение ввоза из-за границы улучшенных пород племенного скота и птицы, содействие в возведении новых жилищ и хозяйственных построек путем льготного и бесплатного отпуска лесных материалов, резкий рост числа слушателей сельхозшкол (до 1,6 млн. человек). Следствием был и ввоз первых тракторов. Как видим, отдача от выезда главы правительства «на места» была быстрой и конкретной, что характерно для Столыпина и поучительно для нас.

За 300 лет со времени освоения Сибири в ней оказалось 4,5 млн. человек. С 1896 по 1906 год в азиатскую Россию переселяется еще примерно миллион русских. А в 1908-1910 годах - еще около полутора миллионов. Столыпин ставит и решает триединую задачу: организация местного землеустройства, прокладка железных и грунтовых дорог, подготовка для переселенцев достойных условий существования. И без того возвращающиеся обратно в европейскую Россию составляли всего пять-семь процентов переселившихся - предпринятые меры уменьшили эту долю. А они были масштабны и конкретны.

Так, в 1910 году начался массовый выпуск так называемых «столыпинских вагонов». От обычных они отличались тем, что задняя их часть представляла собой помещение во всю ширину вагона, предназначенное для крестьянского инвентаря и скота. Зловещую славу эти вагоны получили много позже, после смерти самого Столыпина... Успели проложить и 11 500 верст грунтовых дорог, организовали 416 врачебных и фельдшерских пунктов в «районах водворения»...

Денежная ссуда для семьи переселенцев в среднем составляла порядка 200 рублей, половина этой суммы выдавалась безвозмездно. Всего с 1906 года до революции в азиатскую Россию переселилось более четырех миллионов человек. К 1912 году им было отведено за Уралом 31 миллион десятин земли.

Приведем лишь некоторые практические итоги реформы. В 1912 году было вывезено в Англию масла на 68 млн. рублей, что превышало (в рублях) в два раза стоимость годовой добычи сибирского золота. Потребление мяса в городах России в 1913 году составило 88 кг. на душу населения (ныне в СССР - 62 кг.).

Министр земледелия А. Н. Наумов 18 февраля 1916 года выступил перед депутатами четвертой Думы. Он, в частности, сказал: «В Империи имеется до 900 млн. пудов избытка главнейших хлебов», то есть треть годовой потребности. Как пишет, и не без оснований, сын Столыпина, Аркадий Петрович, из парижского «далека», «эти 900 млн. пудов избытка, пожалуй, то последнее, что отец завещал России». И не ими ли питалась молодая Советская республика до 1919 года, когда впервые явился в истерзанной братоубийственной войной стране призрак голода, который вскоре обретет страшную свою плоть и унесет миллионы и миллионы потомственных землепашцев?

«За его словами никогда не стояла пустота»,- признает через много лет даже враг Столыпина - Керенский. И это было правдой.
Приступим ко второму мифу, связанному со штампом «столыпинский галстук». Сначала о его происхождении.
Ярлык этот «явил миру» на заседании Думы 17 ноября 1907 года депутат от Твери Родичев, критикуя меры правительства по пресечению беспорядков.

Думская аудитория онемела от столь очевидного перебора, характерного, впрочем, для стиля распоясавшегося либерала любых времен. Председательствующий Н. А. Хомяков, сын известного славянофила, вынужден был взяться за колокольчик. Родичев принес личное извинение Столыпину, а потом, взойдя на трибуну вновь, взял свои слова назад.

Это внешняя канва события. Но была еще одна «мелочь». Сразу же после оскорбительного выпада Столыпин послал навстречу сходящему с трибуны Родичеву секундантов (а не держиморд, казаков или палача с волосатыми ручищами), но позже принял извинения, хотя руки не подал. Секунданты своим появлением, надо сказать, сильно смутили кадета Родичева. Он никак не ожидал, что 45-летний отец шестерых детей, премьер-министр, речи которого нередко поднимали с мест в порыве восторга даже политических врагов, что этот человек, не колеблясь, поставит под удар свою жизнь ради каких-то на глазах устаревавших и вытесняемых парламентской моралью понятий.

- Я не хочу остаться у своих детей с кличкой вешателя, - скажет Петр Аркадьевич.
Но кличка вошла во все учебники, по которым мы учимся по сей день.

Успех преобразований во благо России был возможен лишь при условии дружной и спокойной работы всего народа. Столыпин видел, что это было невозможно в условиях навязываемого террора. Безответственность печати, социальная демагогия думских деятелей подбрасывали дров в начинавшийся костер. Доходило до того, что террор принимал совершенно дикие, невиданные формы.
Будучи сыном своего века, влиятельным державным лицом с твердыми взглядами на государственность, оставаясь на деле и в словах практическим человеком, Столыпин говорил:

«Противники государственности хотят освободиться от исторического прошлого России. Нам предлагают среди других сильных и крепких народов превратить Россию в развалины - чтобы на этих развалинах строить неведомое нам Отечество. ИМ НУЖНЫ - ВЕЛИКИЕ ПОТРЯСЕНИЯ, НАМ НУЖНА - ВЕЛИКАЯ РОССИЯ!»

Столыпин по-своему (и эффективно) отзывался на требования времени, но в силу этих же характеристик органически не принимал насильственных, рассчитанных лишь на внешний эффект, но непредсказуемых (или слишком хорошо предсказуемых) по последствиям для миллионов мирных тружеников действий. Всем своим существом реалиста он протестовал против любых форм насилия - как над естественной народной жизнью, так и над государственным трезвомыслием.

Между тем самого Столыпина террористы не щадили. Самым страшным из покушений был взрыв дачи на Аптекарском острове 12 августа 1906 года, всего через месяц после начала деятельности Петра Аркадьевича на посту премьер-министра. Портфели «с начинкой» взорвались во время приема посетителей (охрана Столыпина на казенной даче, как и в других местах, редко превышала одного жандарма). Убито было 27 человек, в том числе женщина с младенцем и швейцар. Ранены были дочь и единственный сын - трехлетний Аркадий. Сам Столыпин чудом остался невредим. - Когда в нас стреляют, дети, прятаться нельзя,- скажет он через несколько часов после трагедии. А уже вечером засядет за труды по реформе.

Тогда нашлось немало «советчиков», дававших понять, что ему пора в отставку. Реакция Столыпина была характерна для «периода реакций»: «Где аргумент- бомба, там естественный ответ - беспощадность кары. К нашему горю и сраму, лишь казнь немногих предотвратит моря крови».
И покушения, и попытки покушений на Столыпина участились.

Он собирался составить программу действий правительства на случай своей смерти. В марте 1911 года Столыпин диктует свою «вторую программу», суть которой состояла в «лечении» бюрократии (в европейской России на 10 тысяч человек приходилось в те годы 62 чиновника, что значительно меньше, чем в других развитых странах). Петр Аркадьевич намерен был не ломать, но совершенствовать государственный аппарат, приводя его в соответствие с требованиями национальной жизни, пересматривая механически привнесенные с Запада структуры. Он опирался на колоссальный исторический опыт русского государства и русского народа. Программа была построена по отраслям государственного управления, и срок «двадцать лет» внутреннего и внешнего покоя, о котором он мечтал, по всей видимости, был вполне реальным, если судить по тому, как проходила аграрная реформа, явившаяся как бы первым коренным этапом построения «государства без проблем».

Брать иностранные займы, например, предполагалось только в первое время и только для исследования недр и строительства шоссейных и железных дорог - так, чтобы к 1927-1932 годам их сеть в европейской России с ее наивысшей в мире рождаемостью не уступала бы сети Западной Европы. Бесплатное начальное образование, как пишет А. И. Солженицын в своем очерке о Столыпине, уже широко пошло в 1908 году и должно было осуществиться как всеобщее к 1922-му.

Столыпин всегда помнил, что никакое экономическое планирование, оторванное от сферы духовной, в России невозможно. В этом смысле крайне важна для нас позиция Столыпина как человека, сознающего ответственность за судьбы многонациональной страны. Лишь недруги его «не заметили» той аксиомы, согласно которой только при достаточности прав большого народа возможно обеспечение прав народов малых. Не шовинистом, а сторонником прочной и динамичной государственности, обеспечивающей мир и процветание всякому, независимо от религиозной принадлежности и национальности, предстает перед нами Столыпин в делах и речах до последних дней своих.

Премьер-министр не щадил и именитых, если их козни против России становились ему известны. Он разоблачал тайные шашни бесчестных политиканов, думских деятелей, направленные прямо против национальных интересов. Например, старания Милюкова, Набокова и князя Долгорукова воспрепятствовать выгодной реализации за границей государственного займа.

...Во время пребывания в 1911 году вместе с императорской фамилией в Киеве Столыпин отказался от предложенного ему панциря, который мог бы его спасти, - Петр Аркадьевич «привык» к бомбам, от которых не уберегли бы никакие доспехи. Но погиб он от пули 1 сентября 1911 года. В театре. Неподалеку от царской ложи.

Через четыре дня Петр Аркадьевич Столыпин скончался на руках у жены, не дожив до пятидесяти лет. Прах последнего реформатора старой России нашел успокоение рядом с могилами Искры и Кочубея в Киево-Печерской лавре.

...Кончается XX век. Давно отшумели политические споры минувшей поры. Но несть числа вопросам, не решенным за многие десятилетия. Перепробованы, кажется, все ответы. Мы перед жестким выбором, - каким путем идти нашей стране дальше, что позволит нам быть сильными и независимыми, не оказаться в роли «сырьевого придатка», не пустить на распыл национальные богатства. Излишне говорить в наше время, сколь интересен сейчас российский исторический опыт, в том числе опыт Столыпина - не «монархиста», как односторонне кому-то видится, а, подчеркиваем, знавшего нужды общества и государства деятеля, устроителя полезных для крестьянства реформ в условиях тогдашней России.

Игорь Дьяков

Заказать бумажную версию



Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Если вы не авторизованы на сайте, можете сделать это прямо сейчас: ( Регистрация )
 (голосов: 0)

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.


| Google карта сайта
Бесплатная электронная библиотека