Фёдор Михайлович был очень сдер­жан и нем­но­гос­ло­вен, ког­да де­ло ка­са­лось его лич­ных, осо­бен­но лю­бов­ных чувств, и, за ред­ки­ми ис­к­лю­че­ни­ями, из­бе­гал приз­на­ний да­же в пись­мах к лю­би­мым.
Кроме то­го, Ан­на Гри­горь­ев­на, вто­рая же­на Дос­то­ев­с­ко­го, рев­ни­во выт­рав­ля­ла при по­мо­щи гус­тых по­лос чер­нил все те мес­та в его пе­ре­пис­ке и за­мет­ках, ко­то­рые ка­за­лись ей не­же­ла­тель­ны­ми или че­рес­чур от­к­ро­вен­ны­ми.

Цензура ее оди­на­ко­во рас­п­рос­т­ра­ня­лась на прош­лое и нас­то­ящее: она, нап­ри­мер, тща­тель­но вы­чер­ки­ва­ла и вся­кое доб­рое упо­ми­на­ние о пер­вой же­не пи­са­те­ля, и его слиш­ком пыл­кие уве­ре­ния в люб­ви, об­ра­щен­ные в ста­рос­ти к ней са­мой. Би­ог­ра­фы пос­ле­до­ва­ли за ней по это­му пу­ти соз­да­ния ико­но­пис­но­го ли­ка Дос­то­ев­с­ко­го и умыш­лен­но за­мал­чи­ва­ли все, что мог­ло бы его за­тем­нить.

Только че­рез со­рок лет пос­ле смер­ти Дос­то­ев­с­ко­го на­ча­лось опуб­ли­ко­ва­ние неп­рик­ра­шен­ных би­ог­ра­фи­чес­ких ма­те­ри­алов, в том числе и о личной жизни Федора Достоевского...