«...Я тяжело болен, смерть уже была близко. Собравши остаток сил своих и воспользовавшись первой минутой полной трезвости моего ума, я написал духовное завещание, и возлагаю обязанность на друзей моих издать его после моей смерти...
...В заключение прошу всех в России помолиться обо мне, начиная от святителей, которых уже вся жизнь есть одна молитва. Прошу молитвы как у тех, которые смиренно не веруют в силу молитв своих, так и у тех, которые не веруют вовсе в молитву и даже не считают ее нужною: но как бы ни была бессильна и черства их молитва, я прошу помолиться обо мне этой самой бессильной и черствой их молитвой. Я же у гроба господнего буду молиться о всех моих соотечественниках, не исключая из них ни единого; моя молитва будет так же бессильна и черства, если святая небесная милость не превратит ее в то, чем должна быть наша молитва...»

Николай Васильевич Гоголь
1846, июль

Мы не знаем в точности причин, заставивших Гоголя оставить начатый роман. Впоследствии, возвратившись к замыслу исторической повести, Гоголь использовал всё здесь собранное при работе над «Тарасом Бульбой».
Если «Гетьман» в целом представляет собою опыт исторического романа «вальтер-скоттовского» типа, то в эпизоде о кровавом бандуристе отзываются и некоторые мотивы «неистовой школы» - той «новейшей французской школы», которая привлекала Гоголя, прежде всего, своей социальной проблематикой...

В 1543 году, в начале весны, ночью, тишина маленького городка Лукомья была смущена отрядом рейстровых коронных войск. Ущербленный месяц, вырезываясь блестящим рогом своим сквозь беспрерывно обступавшие его тучи, на мгновение освещал дно провала, в котором лепился этот небольшой городок. К удивлению немногих жителей, успевших проснуться, отряд, которого прежде одно появление служило предвестием буйства и грабительства, ехал с какою-то ужасающею тишиною...

Над романом «Гетьман» Гоголь работал в 1830-1832 годах, но остался им недоволен, первую часть сжёг, а две главы - «Кровавый бандурист» и «Глава из исторического романа» - поместил в своём сборнике «Арабески».

До этого «Глава из исторического романа» была напечатана в «Северных цветах на 1831 год», а запрещенное цензурой окончание главы «Кровавый бандурист» впервые было напечатано, по сохранившейся авторской корректуре, в журн. «Нива», 1917, № 1. Кроме этих глав, сохранилось несколько рукописных отрывков из романа, скорее всего черновых; они содержат много несообразностей и недосмотров.
Действие романа происходит в середине XVII века, Степан Остраница, главный его герой, - лицо историческое, нежинский полковник, сведения о котором Гоголь почерпнул из «Истории руссов». Этот незавершенный роман - заметная веха на пути Гоголя от «Страшной мести» к «Тарасу Бульбе», куда перешли из «Гетьмана» многие образы и находки.

Напечатанные в 1883 году в журнале «Киевская старина» письма Н. В. Гоголя (которые до сих пор оставались неизвестными) пробудили в моей памяти воспоминание об одном устном рассказе, касающемся юношества поэта.
Рассказ этот я не раз слыхал в пятидесятых годах в Киеве от большого моего приятеля, уроженца города Пирятина, художника Ив. Вас. Гудовского, а он сказывал это со слов другого своего земляка, известного в свое время малороссийского патриота и отчасти тоже немножко поэта - Черныша. Черныш же слышал это от какого-то своего родича, который был знаком и даже, кажется, дружен с Гоголем во время его студенчества в Нежинском лицее.
Этого рассказа я нигде не встречал, ни в одних материалах для биографии Гоголя, но также и не смею думать, что он достоин занять там место. Правдивость события, о котором хочу рассказать из пятых уст, мне отнюдь не представляется несомненною, хотя, однако, в этом предании мне чувствуется что-то живое, что-то во всяком случае как будто не целиком выдуманное. А потому я думаю, что это необходимо сберечь, хотя бы даже как басню, сочиненную о крупном человеке людьми, которые его любили.

Последние четыре года своей жизни Гоголь провел в Москве в доме на Никитском бульваре. Дом этот сохранился до наших дней; сохранились и две комнаты на первом этаже, которые занимал Николай Васильевич; сохранился, хотя и в измененном виде камин, в котором писатель, по преданию, сжег рукопись второго тома «Мертвых душ»...

26 января 1852 года неожиданно скончалась жена гоголевского друга, известного славянофила Хомякова. Кончина Екатерины Михайловны, которую Гоголь очень любил и считал достойнейшей из женщин, встреченных им в жизни, потрясла писателя. «На меня нашел страх смерти»,— сказал он своему духовнику. И с этого момента буквально каждый день начал приближать Гоголя к смерти.